Подобные общие исторические сентенции вызывают собой массу избитых мест морали о бессилии великих людей, о их бесполезности, о тщете их замыслов и ничтожности следа, оставляемого ими в том мире, который они избороздили во всех направлениях.
Но справедливо ли все это? Неужели назначение великих людей состоит только в том, чтобы тяготеть над человечеством и возбуждать его изумление? Дорого стоило бы миру такое зрелище; неужели по падении занавеса ничего не остается? Должно ли смотреть на могущественных и знаменитых колонновожатых своего века и своей нации, как на бесплодный бич или, по крайней мере, как на обременительную роскошь? Нельзя ли сказать того еще более о Карле?
С первого взгляда такие сомнения кажутся справедливыми, и все те общие места, по-видимому, не лишены основания. Победы, завоевания, учреждения, реформы, планы, величие, слава Карла Великого исчезли вместе с ним; его можно назвать метеором, внезапно вышедшим из мрака варварства для того, чтобы так же быстро погрузиться и потухнуть во мраке феодализма.